Дьявол носит ватник. А еще шеврон «Беркут», страусиные туфли и кепку-восьмиклинку со штанами «абибас» в три полоски. И мечется со своей Йолкой. Все мы люди, все мы человеки. Все мы можем понимать или не понимать. Воспринимать что-то или иметь противоположную точку зрения. Бояться или не бояться высказываться. Человек — это выбор. А для выбора должно быть мнение. Именно мнение, мысль, идея и делает нас людьми.Человек может, он просто обязан, иметь свое мнение. У него просто должны быть мысли.

Запретить человеку думать — невозможно. Это запретить дышать, чувствовать, быть. Это вынуть душу из тела. Запретить человеку иметь свое мнение — это зло. Это и есть дьявол. Ложь и отец лжи. Плутовщик, тьма. Тот, кто скрывает свет. Мешает мыслить. Ворует, перекручивает, искажает истину.

Свобода слова и свобода мысли — это не пустые фразы. Это значит, что мы с вами не просто животные, хоть и социальные, а люди. Не просто Homo, а таки Sapiens. Не поесть — поспать — поспать одному, а еще и мыслить.

Майдан до 30 ноября — это протест. Право на протест — это естественное продолжение права мыслить. Это право быть несогласным с чем-то. Это право иметь свое мнение. И высказать его. С ним можно согласится или нет. Но его нельзя запретить.

Кто ты такой, что б отказывать человеку в праве быть человек? Кто твои псы с шевронами «беркут», которые спутали команду с приказом, а закон с волей хозяина?

1-го декабря на Майдан пришел Народ. За Ту ночь население вытянуло свою голову, с ужасом вдохнуло, а на утро Того дня выдохнуло. Вдохнуло население, а выдохнул народ. Первыми словами этого народа были: «дітей бити не можна! Пішли, хлопці». І хлопці пішли. И их жены с девушками. И дети. Совсем маленькие. С маленькими транспорантами: «засунь йолку собі в жопу» — папа писал, наверное.

А потом они огляделись. И увидели, что их много. Очень много. Что большая площадь большого Города им мала. Что им мал Город. Что они — это Страна. Что они — это Народ.

Первой общей идей этого народа была «Справедливость». Именно желание, даже жажда, ЖАГА справедливости объединила их тогда. Сделала из маленьких жителей своих отдельных хуторков большой Народ.

Справедливость — это прекрасная национальная идея. Лучше нее нет, я так думаю.

Европа? Достаток? Шикарные дороги? — это все подождет. А справедливость — нет.

Вот за это Майдан и стоял. Я так думаю.

А потом пришел: антинарод. Вернее сказать: «его пришли». Его свезли на автобусах и поездах, ему дали в руки транспаранты с белыми буквами на синем фоне: «тамуща канкретный». А потом ему выдали биты и калаши со складов МВД.
Первыми словами антинарода были: «а ты че такой дерзкий?». Вторыми: » а ты че такой умный?».

Они даже название себе не смогли придумать. Украли и перекрутили чужое. Майдан — Антимайдан. Дьявол не может придумывать что-то. Он не думает. Он перекручивает, перевирает то, что уже существует и без него. Это тьма, пустота которая лишь скрывает что-то. Ничто, которое ничтожит. Майдан — Антимайдан. Это даже не простота, это примитивность.

Первой антиидей антинарода было запретить мнение других. Запретить кому-то мыслить. Запретить кому-то быть человеком.

Запретить, отказать, заплевать шелухой от семечек. Затоптать, уничтожить, убить. Одеть всех в ватники и закрасить все серыми красками. Их мнение — это то, что бы ни у кого не было мнения. Бесы. Заготовки под человека. Пустые, необработанные болванки, которые могли быть людьми. Но не стали ними. Возможно, не стали. Возможно, еще станут. А пока они просто Homo. Хамы.

А у Народа мнение не изменилось: «дітей бити не можна». Защитить. Себя и того парня. Защитить мнение. Свое и того парня.

Защитить право высказывать это мнение. Самому и тем парнем.
И справедливость. Для себя и того парня.

И «дітей бити не можна». Бо …

Все буде добре, Народ.