СМИ продолжают публиковать сохранившиеся в архивах не выходившие в свет интервью с ветеранами советской разведки. Незадолго до своего ухода из жизни полковник Владимир Галкин, который в прошлом был помощником начальника отдела управления «Т», рассказал Игорю Латунскому о своей работе в разведке, об охоте за научными секретами, а также о том, почему он не согласился работать на ФБР.

По словам Галкина, его управление очень сильно отличалось от нелегальных разведчиков. Прежде всего потому, что у разведчиков-нелегалов и разведчиков, работающих под прикрытием, а именно такими являлись сотрудники управления «Т», совершенно разные методы работы и соответственно задачи и цели. Нелегальная разведка, как отметил Галкин, работает по всем направлениям сразу, а их управление занималось исключительно научно-технической разведкой. При этом он подчеркнул, что в управлении «Т» работали люди, имеющие соответствующее образование.

На вопрос о создании истребителя, не уступающему американскому, Галкин ответил, что это довольно деликатная тема и многие детали до настоящего времени являются государственной тайной, поэтому сильно вдаваться в подробности нельзя. При этом Галкин рассказал, что когда американцы создавали свой истребитель «Фалькон», правительство поставило задачу создать истребитель, не уступающий американскому. Но по ходу работы отечественные инженеры столкнулись с проблемой, дело в том, что у «Фалькона» двигатель пятиступенчатый. В результате перед управлением «Т» была поставлена задача добыть хотя бы образец такой лопатки, а лучше — всю схему, чтобы ученые смогли добиться нужных результатов.

Также Галкин рассказал, что первая советская бомба была полностью скопирована с атомной бомбы США, но это был первый и последний раз. Все остальные изделия такой мощи были оригинальными.

Галкин отметил и то, что за передачу ядерных секретов Юлиус и Этель Розенберг были казнены, Фукс едва избежал смертной казни. Они были исключительно идейными людьми.

При покупке секретов у США главную роль играли деньги. Заказчик всегда расписывал, что именно он хочет получить, и одновременно указывал, сколько денег выделяется на реализацию операции. В некоторых случаях могло доходить до миллиона долларов. Но агент получал лишь только часть этих денег.
Что же касается переправки денег, они переправлялись по-разному. Галкин рассказал, что однажды он вез их буквально на себе. Он рассказал, что в советские времена не смог бы просто положить деньги в чемодан и по служебной записке его без досмотра провели бы через таможню до самого самолета.

Интересно и то, что председатель КГБ СССР имел право установить пожизненную пенсию или содержание ценному источнику размером в 2 тысячи долларов в месяц.
Помимо этого полковник Владимир Галкин рассказал, что работа по вербовке агента могла происходить по-разному. Вербовщики могли не иметь никакого отношения к работе того, кто был выбран в качестве потенциального объекта. В свою очередь, вербовщикам помогали наводчики, которые могли знать потенциальный объект вербовки и сообщить, где, к примеру, он будет находиться в такое-то время.

Галкин подчеркнул, что методы были самые разные, в том числе порой человеку вообще не говорилось, что в реальности он работает на СССР. Полковник рассказал, что одному агенту, еврею по происхождению, было сказано, что он делится нужными технологиями в интересах Израиля. Другими словами, человек внутренне был уверен, что совершает благое дело на пользу своей исторической родины.
При выборе кандидата на вербовку предпочтение отдавалось не только крупным учёным, ведь научные светила такого уровня всегда находятся в поле зрения контрразведки и просто так к ним не подойдешь. Гораздо удобнее и проще работать с теми, которые только начинают делать научную карьеру.

В качестве помощников советской разведки часто выступали члены местных коммунистических партий, которые в те времена при поддержке СССР существовали в каждой западноевропейской стране. Но это, как отмечает Галкин, было очень давно, до выхода постановления Хрущева, который категорически запретил КГБ и ГРУ устанавливать контакты с членами дружеских социалистических и коммунистических партий с целью получения от них секретной информации.

Рассказал Галкин и о том, что в работе научно-технической разведки были и провалы, в том числе и по причине предательства. К примеру, в 1992 году во Франции был арестован агент советской разведки, который, по мнению контрразведки, передавал работникам советской резидентуры в Париже сведения о французском ядерном оружии. Задержан он был после того, как к англичанам перебежал сотрудник парижской резидентуры СВР Виктор Ощенко, который был на тот период руководителем научно-технического направления советской разведки во Франции. Он, по словам Галкина, нанес огромный вред разведке СССР, когда ушел на Запад, потому как, занимая в резидентуре такую должность, знал все, что делалось по линии управления в этой стране.

Поведал Галкин и о том, как в середине 90-х его задержали американцы. По его словам, в октябре 1996 года он был арестован в США во время своей деловой поездки по этой стране. ФБР попыталось обвинить его в попытке шпионажа против Америки, хотя к тому времени он уже четыре года не служил в Службе внешней разведки. Они предлагали сотрудничество, обещали различные блага, но Галкин отказался.